Двадцатого января на студии у Светланы Сургановой собралось человек сорок, а может и больше людей абсолютно разных, большейчастью неординарных, из тех, кого социолог, не назвал бы "репрезентативной выборкой". Разбредались по большой и уютнойквартире с окнами на разбегающиеся огни машин, кучковались и рассыпались, отдавали должное Божоле Нуво и напиткам болеекрепким. Приходили новые и новые гости, знакомились и вспоминали друг друга, искали тапочки, журчали водой в ванной, сквозьголоса освоившихся и остаканившихся поздравляли, дарили и улыбались, ахали, роняли, уходили и возвращались. Возниклакамера, темнопузой рыбиной проплыла между обитателями, направляемая почти незаметными хозяевами, в нее говорилипоздравления - возбужденно и смущенно, Режиссер этого созданного на минутку мира (вспомним желание Короля из послевоеннойчерно-белой Золушки) аккуратно сглаживал шероховатости. Внезапно появилось направление, гостиная, она же зал и зазеркальезаполнилась, у рояля материализовался Композитор. 
Была музыка, горели свечи, за окном падал снег, восточные медитативныеароматы проскальзывали и растворялись, и само время искривлялось не пространством, но звуками. Потом были другие Люди идругие Звуки и Слова, смутные и конкретные, уносящие Куда Вам Угодно, если есть желание и воображение. А потом была Ночь ибыло Утро, и только стопка фотографий в кармане убеждает - и правда, было, не привиделось. Daman | 
